bortsov27 (bortsov27) wrote,
bortsov27
bortsov27

Category:

 Случаи, заставляющие призадуматься.
 
Пишите свои истории, случаи и размышления о обо всем, главное, чтобы в них проявлялись черты характера героев, особенности времени и региона, в котором вы находитесь. Ваши эссе могут быть в большей или меньшей степени литературно обработаны, главное, чтоб они были правдивы. Или, на худой конец, так сбрёханы, что не отличишь от правды.
Жюри: все участники ЖЖ.

                              Вечером на террасе.



   
   Жара спала, можно и по городу погулять. Зайти на террасу, заказать пивка, и оглядеться. Вот, сидит, одна, спиной. Волосы!!! C этикетки шампуня. Сидит, как присматривается, и тянет пиво. Через трубочку. Самое дорогое. И прикинута. Студент не подойдет. Да и не смотрят на студентов такие. Даже на тех, кто на машине. Говорят, скуповаты...
 

    Но смотреть, особенно когда тебя не видят и не чувствуют твоего взгляда (закалка), можно долго и безнаказанно.
     Подошел официант, парень моих лет, и протянул руку за счетом, нарочно уложенным на край стола. Я хладнокровно наблюдаю за ним, готовый вмешаться в критическую минуту. Довольный моей невнимательностью официант готов был так же быстро и незаметно умыкнуть, чтобы законно оформить свою добычу у бармена, как вдруг из-за его спины вынырнула девушка, которая принесла мне пусть скромное, но такое же холодное, как и у всех, пиво (не только смерть уравнивает людей). Ее взгляд был слишком большой наградой. Ее волосы, строго перетянутые резинкой, показались мне куда значительнее высокомерных, кричащих, как бриллианты о своей стоимости, салонных укладок, королев коафурного царства, что, в общем-то, свойственно молодости. Кого хоть раз заинтересовывала официантка на летних террасах, особенно под вечер, тот не откажется пожать мне руку. И все же мужское пожатие, пусть и самое искреннее, не расположит ко взаимности, когда два случая схлестнулись в поединке, ты сидишь, как сделавший ставку на весь дом со всеми сковородками, и наблюдаешь, как твой, самы что ни есть подходящий, улетучился, только она взяла эту чертову корочку.

   Неправда, что поглощение пива всегда приятно. Оно,  жадно заглатываемое, натирало глотку, клонило к опьянению и куражу, невеселому, мстящему. Как заноза в понятном месте болит больше от того, что скажи о ней и все рассмеются, так и эта, независящая от меня неудача, вызвала злость и ложную отвагу. Столик обладательницы этикеточных волос обслуживала та же официантка. Энергичные взмахи трубочки – жалкая попытка походить на дирижерскую палочку – из-под загорелого подбородка, обнажившего красивый растиражированной красотой профиль и кивки официантки, чередующиеся с росчерками в блокноте, укололи меня чувством сродни упреку нищете. Мои прежние, тогда здравые, выводы сейчас показались обидной нерешительностью, а девушка с благодарными глазами и прической, подчеркивающей ее естество – квадратный корень женской красоты, - объектом внимания тех, к кому себя причислять значило для меня унизить свое достоинство. Неудача обернулась для меня уроком, о котором никто не должен узнать. Взаимосвязь пустого бокала  и официантки только подтвердили правильность моих выводов. Ее огромные голубые глаза, под гримом усталости ставшие еще больше и  вызванное ею невнимание ко всему, что напрямую не связано с работой сделало эту девушку для меня живой принадлежностью террасы. Зато затянувшееся одиночество и тоже не первая бутылочка противоположности неприятной теперь официантки придавали ей все более привлекательные черты.

…На обратном пути я сознательно сделал крюк. Третий бокал ожидал меня на столике, а следующие, что я увидел, был парень сидящий напротив… Небрит, а потому кажущийся лет тридцати, он что-то густо и свирепо басил. Визгливые возражения (в интонации ее голоса было больше наглости, чем желаемого мной возмущения) вызывали еще большую свирепость, доходившую до неприличия.  Невольный, свидетель, я чувствовал сопричастность к их ссоре и что вот-вот она обернется против меня. Несмотря на то, что небольшой фонтанчик, который окружала терраса, лишал возможности разобрать слова, угадывались целые выражения, от которых, по моим взглядам, следовало уберегать если не самих девушек, то женское в них. Чем больше он распалялся, тем продолжительнее становились эти куплеты, как будто в них и состоял смысл его монологов. Конечно, разумнее всего было бы отмахнуться от обоих, как от случайно догнавшей непристойности, но слишком долго она сидела одна. Может быть потому, что я еще студент, она представлялась мне жертвой всех несправедливостей мира. Как часто бывает,  в чем и заключена несправедливость, порочное, в искреннем подозревающее похабный подвох, в чистом – наглость и ложь, в нормальном ненормальное и наоборот, копошащееся, как трупный червь, в гниющих развалинах своих душ, а потому подозрительное и агрессивное ко всему, откуда может подуть свежий ветерок, притягивает и завораживает, как взгляд ядовитой змеи. Оно знает все о глубинных недрах человека, куда никогда не проникает воздух и свет, как в недра земли, хранящие останки древних чудовищ под тысячелетним слоем культуры; в этом его сила, сила, основанная на страхе человека перед его тысячелетним прошлым и вместе с тем генетической тягой к нему. Раздалась пощечина, я увидел, как он отбросил ее замахнувшуюся руку, затем встал, толкнув столик так, опрокинулся его бокал и, описав полукруг, рухнул на пол, схватил ее выше локтя и заставил идти за собой. И тут я увидел ее лицо, развернутое ко мне так, что ни одна его черта не оставалась укрытой. Редко, когда застанешь лицо человека с таким испуганно-злобным и в то же время наглым выражением, готового в любой момент взять реванш, как в смертельной схватке. Это было лицо арестантки, весь ужас которой состоит в том, что она заперта не в каменных, а в более страшных стенах своего извращенного сознания. «Так им и надо, обоим», - подумал я.

      Где-то позади тяжело хлопнули дверцы машины. И тут передо мной высветилось, медленно обретая черты, как заря в тумане, другое лицо. На нем не было злобы, губы не искривили ругательства. Даже не обиду, а скорее удивление обозначили ее губы, а глаза оставались чистыми и усталыми, как небо бабьим летом. Она глянула на столик, возле которого темнела лужа, и снова туда, где мгновенье назад еще стояла машина. Потом всплеснула руками, и, понимая бесполезность каких-либо движений, продолжала стоять, не решаясь убрать едва тронутые приборы. Я поймал ее взгляд. Она смущенно улыбнулась, уже без радости, но с той же благодарностью.   Мне стало невыносимо стыдно перед ней, хотелось что-нибудь сделать, пусть не исправить напрямую, но как-то сгладить несправедливость, к которой не делом, но мыслью я чувствовал себя причастным. Словно прочитав мои мысли, она сказала:

 - Я только учусь, третий день. Теперь точно не возьмут. Это чаевые за полмесяца.

 - Ничего, найдем тебе другое место, - ответил я, умножая ложь и несправедливость, поскольку ничем не мог ей помочь, а она уже затерялась среди столиков.

 

 

Subscribe

  • (no subject)

    «Кто взрывает мир?» - под таким, как ни банально звучит, сенсационным названием прошло очередное заседание ММК…

  • (no subject)

    О, слава! Русского орла Дрожат могучие крыла, К полету озираясь... ...и не только крылья, вовсе, кстати, не орлиные. Машины хорошие. Необходимы…

  • (no subject)

    Нижеследущий текст вроде бы написал студент философского факультета в Питере по заказу одного модного питерского клуба. В клубе его всем…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments